Фотоальбом

[Эдельвейс]

В предверии праздника, на ваш суд... Все что написал правда.

Скрытый текст:

Деда своего я помню хорошо. Хоть когда он умер, мне было девять лет. Помню, что он служил пограничником в 1941 году. Где точно – не знаю. Помню его рассказ.
« Бегу, кричу «Ура!», в атаку поднялись. Стреляю, а патронов то нет. Ее же, винтовку то, перезаряжать долго. А на меня – три здоровых фрица! Видят, что патронов нет, живьем хотели, гады, взять. Ну а я как учили, одного штыком, другого прикладом. Третий у меня винтовку выбил, и мы в воронку свалились. Там я его и задушил. В первом бою один троих фрицев убил. Да если бы каждый из нас тогда хоть по одному немцу убил – война бы сразу и закончилась!».
После этого было окружение, прорыв к своим и подрыв на мине. Хромал дед здорово. С палочкой ходил всегда. Долго в госпитале лежал, а как выписался, направили его служить в НКВД. Что за часть и где, я не знаю. И тут на днях мне странный сон приснился. Как будто я – это он.
« Сорвачев, твое отделение поступает в распоряжение капитана Егорова- бравый лейтенант кивнул мне на стоящих рядом капитана и старлея. Погоны уже у всех, сорок третий, как минимум, год.
-Есть! – козырнул я. Синяя фуражка, гимнастерка. Погоны. Наган в кобуре. Это у меня. Погоны не офицерские. Не рассмотрел, не удобно на свои погоны смотреть. Старшина вроде. Командир отделения. Прыгаем в кузов полуторки. Эх, нога болит, опять… Правая нога чуть прихрамывает у меня. Но вида стараюсь не подавать. Со мной в кузов еще грузится семь бойцов. Все красноармейцы, погоны чистые. Лет восемнадцать. Молодняк совсем. Не воевали. Я тут один фронтовик. Двигатель завыл и машина тронулась. Старлей прыгнул с нами в кузов. Закурил.
-Старшина, слушай сюда, - затянувшись, начал офицер. Лицо в оспинах, худощавый.
-Сейчас едем в поселок, сегодня ночью бандиты пойдут грабить продуктовый магазин. Как они придут, будем брать. Желательно, живыми. – стряхнул он пепел за борт.
Я молчал, бойцы заметно волновались.
-Живыми так живыми – кивнул я. Приехали на поляну. Выгружаемся. Старался прыгнуть на левую ногу, но боль в правой все равно отдалась. Скривился лицом. Капитан посмотрел на меня с удивлением, но ничего не сказал.
Машина отъехала в лесок. К магазину шли пехом, как стемнело. Говорили шепотом. Кругом кустарник, чуть вдалеке лес. Справа от магазина, белого каменного здания, проселочная дорога. И дальше село. Трое бойцов справа в кустах, двое со мной слева, ближе к лесу. Капитан со старлеем ближе к двери залегли. Двоих я за магазин посадил. Ждем. Луна взошла, комары жужжат. Сверчки, стрекочат. Сова где то ухнула. Ждали не долго. Шорох, приглушенный разговор, огонек сигарет. Идут. Мы ждем команды, приказано первыми не лезть. Уже к двери подошли, человек пять. Темно, фигуры не рассмотреть. И тут свет фонаря и крик
-Всем лежать, руки вверх, - старлей закричал, узнал я его голос.
Тут же выстрел, вскрик чей то. Фигуры метнулись в сторону леса. Я навел «Наган» и дважды выстрелил в силуэт около меня. Бандит упал. Бегущий следом споткнулся и упал прямо мне под ноги.
-Лежать, сука! Убью! – заорал я.
Тут же еще выстрелы, гул машины и свет фар. Посреди поляны лежали три бандита. Какие то грязные, косматые. Рядом винтовка «Мосина». Бросил кто-то из них. Один у меня под ногами, я еще пиннул его для верности. Другой не шевелился. Бойцы с винтовками на перевес окружили их.
-Сука, - заорал капитан.
-Кто бл…, кто из вас стрелял? Саньку убили… - он выскочил и направил ТТ на лежащих. Те вжались в землю.
-Капитан, вот у этого ствол – я показал на труп. Дважды попал в него, по глазам видно, что готов. И ТТ в мертвой руке. Чуть опоздай я, в меня бы выстрелил.
Капитан еле сдерживал слезы.
-Суки,- выдохнул он.
-Старшина, по закону военного времени, дезертиров, трусов и бандитов расстреливать на месте. Строй отделение, и к стенке этих – он махнул рукой на лежащих.
Я посмотрел на своих бойцов. Бледные. У одного губы посинели. Блин, вот только не сейчас. В обморок еще упадут. Вояки.
-Приказ понятен? – проорал капитан мне в лицо.
-Так точно. По закону военного времени всех пойманных на месте преступления к высшей мере без суда и следствия! – громко отчеканил я.
Схватил лежащего передо мной парня. Не парня, мужика уже. Воняло от него, не бритый, в лохмотьях каких. Дезертир? Вывел на свет фонаря, спиной к магазину. Оттолкнул и выстрелил ему в лицо из «Нагана».
Подошел к лежащим.
-Ты, - ткнул пальцем в следующего. – Вставай.
Тот поднялся и глянул мне в лицо.
-А ты в окружении бывал? Ты на передовой бывал, когда жрать нечего? Ты сам то воевал? –с надрывом промычал он мне, глядя в глаза.
-Меня из окружения раненого выносили. Фрицев я бил, и такую мразь, как ты, тоже бить буду. Людям в деревне жрать нечего, а ты, сука, вместо того, что бы воевать, магазины грабишь. – толкнул его к стене и тоже выстрелил в лицо. Я не расстреливал до этого случая никого. Не видел даже. Говорят, там к стенке надо, не смотреть глаза. А я смотрел. И всех их шлепнул. Трупы оставили на месте. Убитого старшего лейтенанта погрузили в кузов. Двух бойцов оставили до утра, до прибытия начальства. А мы поехали. Я сидел в кабине вместе с капитаном. Он закурил и предложил мне. Я покачал головой: « Не курю.»
-Воевал? – спросил меня капитан.
-С первых дней, на границе был. – я глядел в окно. Уже рассветало.
-С ногой то что? – снова поинтересовался капитан.
-На мине подорвался.- говорить дальше не хотелось.
-Старшина, ты это, давай к нам, а, я похлопочу за тебя? – капитан стряхнул пепел от папиросы на пол машины.
- Не, я на фронт рапорт подал. Жду.»
Я проснулся. Как будто все со мной было… Мда. А дед после войны вернулся в свой колхоз, и работал главным бухгалтером.