Показано с 1 по 2 из 2

Тема: Заметки по истории разные

  1. #1
    Аватар для Раздолбай
    Регистрация
    02.10.2014
    Сообщений
    2,360
    Поблагодарил(а)
    1,785
    Поблагодарили 3,232 раз(а)
    Вес репутации
    38

    Заметки по истории разные

    сандомирское взятие
    http://m.diary.ru/~Daumantas/p201811504.htm?oam#more1
    Эпизод из статьи Галицко-Волынской летописи за 1261 г. (в действительности это событие 1259 г.) с описанием осады и штурма польского Сандомира войсками Бурундая и зависимых русских князей (Василько Романович Волынский с племянниками Львом и Романом Даниловичами; сам Даниил Галицкий от участия в походе предпочел уклониться, избрав свою любимую тактику - дать деру куда глаза глядят) по своему совершенно уникален. Это вообще один из немногих для наших летописей случаев полноценного описания осады, а не стандартный набор клишированных фраз, вроде "и бились крепко". Здесь мы можем наблюдать все этапы осады и штурма города войсками монгольской империи на пике развития ее военной машины:

    1. возведение вокруг города контрваллационной (для предотвращение вылазок защитников крепости) и циркумваллационной (чтобы обезопасить себя от возможных попыток деблокировать город извне) линий;
    2. массированное применение осадных орудий;
    3. изматывание защитников города непрекращающимся ни на минуту в течении нескольких суток обстрелом из метательных машин и луков;
    4. штурм одновременно нескольких участков поврежденных стен с применением штурмовых лестниц.

    А так же последовательность дальнейших действий монгольской армии:

    1. вывод уцелевших жителей города в отдельный фильтрационный лагерь;
    2. отсеивание пленных, представляющих ту или иную ценность для завоевателей;
    3. ликвидация тех, кто оказался не нужен.

    Впрочем, при всей редкости подобных детальных описаний, частично или полностью все те же составляющие монгольской осадной тактики можно проследить и по иным статьям наших летописей. Чем этот рассказ галицко-волынского летописца действительно уникален, так это тем, что он позволяет взглянуть на работу армии Бурундая изнутри, глазами не защитников крепости, как мы привыкли, а глазами непосредственно штурмующих. Информатором летописца, вне всяких, сомнений был кто-то из воинов русских князей, участвовавших в том не сильно славном походе. Более того, судя по тем живым деталям боя на стенах Сандомира, что мы читаем на страницах летописи, рассказчик принимал самое непосредственное участие в собственно взятии города, вместе с татарами взбирался по штурмовой лестнице на стену и дрался с ее защитниками. И особую ценность здесь представляет данное им, пусть и очень краткое, но тем не менее единственное в своем роде (во всяком случае, для русских летописей, да, пожалуй, и вообще западных источников), описание тактики действия монгольской штурмовой колонны:

    «Татары стали приставлять лестницы к стенам и так влезли на стены. Впереди других на стену влезли два татарина с знаменем и пошли по стене, коля и рубя. Один из них пошел по одной стороне стены, а другой — по другой стороне».

    То есть, что мы здесь имеем? Две штурмовые лестницы приставлены к стене в одном месте. Первыми на стену взбираются два лучших воина, возглавляющих колонну. "С знаменем", полагаю, следует понимать не как "они вдвоем невесть зачем тащили одно знамя", а так, что у каждого из них за спиною был закреплен специальный флажок, скорее всего у каждого своего цвета, который с одной стороны указывал следующим за ним воинам в дыму и общей сутолоке направление движения, с другой - обозначал положение штурмующих на стене для собственных стрелков и расчетов осадных орудий, оставшихся в тылу, дабы избежать попадания под "дружественный огонь". От места, где удалось взобраться и зацепиться за крепостную стену, колонна разделяется на две группы и движется в противоположных направлениях, каждая во главе со своим флагом. Покуда не встретится с другой колонной, идущей ей навстречу от своего плацдарма.

    Собственно сам рассказ о Сандомирском взятии:

    «Пришли татары к Сандомиру, обступили его со всех сторон, огородили своими ограждениями, поставили пороки. Били пороки, не ослабевая, день и ночь, а стрелки не давали высунуться из заборол, и бились четыре дня, а на четвертый день сбили заборола с городской стены. Татары стали приставлять лестницы к стенам и так влезли на стены. Впереди других на стену влезли два татарина с знаменем и пошли по стене, коля и рубя. Один из них пошел по одной стороне стены, а другой — по другой стороне. Один из ляхов, не боярин, не из высокородных, а простой человек, без доспехов, в одном плаще, с копьем, защитившись отчаянием, как крепким щитом, совершил дело, достойное памяти: побежал против татарина, и когда они встретились, убил татарина, и только другой татарин подбежал сзади, ударил того ляха, и убит был лях.

    Люди, увидев татар на городской стене, бросились бежать в детинец и не могли уместиться в воротах, потому что мост к воротам был узок; одни давили друг друга, а другие падали с мостка в ров, как снопы. Рвы были очень с виду глубоки, но наполнились мертвыми, и можно было ходить по трупам, как по мосту. Были в городе постройки, набитые соломой,— они сами собой загорелись от огней, и тогда город стал гореть. Церковь в городе том была каменная, большая и чудная, сияющая красотой; была выстроена из белого тесаного камня, и была полна людей. Верх церкви, покрытый деревом, загорелся, и сгорела церковь, и в ней бесчисленное множество людей.

    Воины едва выбежали из города.

    Наутро игумены с попами и дьяконами собрали клир, отпели обедню и начали причащаться — сначала сами, а потом бояре с женами и детьми, все от мала до велика. И начали исповедоваться — кто у игуменов, кто у попов и дьяконов, потому что было очень много людей в городе. Потом они пошли из города, с крестами, со свечами и кадилами, и пошли бояре и боярыни, одевшись в брачные одежды и наряды, а слуги боярские несли перед ними детей. И был плач великий и рыдание: мужья оплакивали спутниц жизни, матери оплакивали детей своих, брат — брата, и некому было пожалеть их. Свершился гнев Божий на них. Их выгнали из города, и разместили их татары на болонье около Вислы, и были они два дня на болонье, потом их стали убивать всех, мужчин и женщин, и не оставили из них ни одного человека.

    Потом татары пошли к городу Лысцу. Пришли они к нему и обступили: город был в лесу, на горе, и была в нем каменная церковь Святой Троицы. Город не был укреплен, татары взяли его и всех зарубили, от мала и до велика. Потом Бурундай вернулся на запад, в свои становища.

    Так окончилось Сандомирское взятие».

    Единственное, что, наверное, следует добивать постфактум. Старательно обходя вниманием нелицеприятный факт участия русских князей и их воинов в погроме Сандомира, летописец невольно упустил еще один немаловажный пункт, если так можно выразиться, осадной тактики монголов, связанный с переговорами о добровольной сдаче защитников крепости. Из рассказа нашего автора следует, что после того, как армия Бурундая овладела городскими стенами, немногие уцелевшие жители и защитники города укрылись в детинце, а на следующее утро неожиданно сами ни с того ни с сего крестным ходом вышли из крепости навстречу врагу и добровольно предали себя в его руки. Намного более логичную, но и в то же время неприглядную для нашего автора, картину произошедшего рисует нам Великопольская Хроника, приоткрывающая завесу тайны над столь странным поступком сандомирцев:

    «Русские же князья - Василько, брат русского короля Даниила, а также упомянутые сыновья - Лев и Роман, видя, что осада затягивается, задумали окружить жителей крепости обманным путем. Обеспечив безопасность, [они] сошлись с жителями крепости, убеждая их просить у татар заверений безопасности, и сдать им крепость и имущество, находившееся в ней, чтобы татары даровали им жизнь. Жители крепости, предпочитая [свою] жизнь [спасению] самой крепости и имущества и надеясь сохранить жизнь так, как было сказано выше, обманутые советом указанных князей, будто бы они смогут уйти свободными, не беспокоясь о жизни и о своих женах, получили от татар и указанных князей твердое обещание [и] открыли ворота. Они оставили в крепости все имущество и безоружные вышли из нее. Увидев их, татары набросились на них, как волки на овец, проливая огромное количество крови невинных людей...»

    Трудно сказать, насколько Василько Романович (а первую скрипку в этих переговорах явно играл именно он, а не его племянники) был искренен, когда давал сандомирцам гарантии безопасности в случае добровольной сдачи. Но Бурундай, похоже, совершенно точно не считал необходимым держать данное им слово. Хотя не исключено, что как раз лично он ничего и никому не обещал, позволив Василько заключить соглашение как бы от его имени, а затем вполне резонно признав его не имеющим силы. В принципе, это было бы очень даже в духе предыдущих его "воспитательных мер", когда он заставлял тех же Василько и Льва срывать стены собственных крепостей и сжигать свои города в качестве демонстрации покорности монголам. Однако, симпатизирующий Романовичам летописец просто не мог не попытаться замолчать это темное пятно на репутации галицко-волынских князей.

  2. #2
    Аватар для Раздолбай
    Регистрация
    02.10.2014
    Сообщений
    2,360
    Поблагодарил(а)
    1,785
    Поблагодарили 3,232 раз(а)
    Вес репутации
    38
    Еще про то какой душка был черчиль и прочие кошмары
    Футбол как жизнь, жизнь как футбол :: Напросились на счастье: воздушный террор как инструмент гуманизма
    Окончание Первой мировой войны ознаменовало новую страницу в жизни областей, ранее находившихся под владычеством Центральных держав. Свежесозданная Лига Наций пообещала им радость полной независимости, но до тех пор, пока бывшие колонии не научатся жить самостоятельно, за ними будут присматривать опытные европейские державы.

    Решением Лиги Великобритании досталась Месопотамия, жители которой почему-то оказались не в восторге от включения их в состав Британской империи. В 1920 году недовольство вылилось в вооруженные выступления, и к июлю повстанцы уже контролировали нижний и средний Евфрат, а также район Багдада.

    «Наша армия входит в ваши города и земли не как завоеватели или враги, но как освободители», – похоже, эти слова британского командующего генерала Стэнли Мода иракцы пропустили мимо ушей. Тем самым они не оставили Британии выбора – восставшие полудикие иракцы должны быть железной рукой ввергнуты в счастье. И точка.


    Одна из немногих потерь Королевских ВВС в Ираке - разбившийся при посадке D.H.9. Кликабельно.


    Империализм по дешевке

    За правое дело взялся сам Уинстон Черчилль, в то время занимавший пост военного министра. Во главу угла он поставил экономичность кампании, поскольку переброска войск в колонию и их снабжение грозили влететь в копеечку. Поэтому ставку министр решил сделать на современное оружие – авиацию.

    Штаб ВВС предоставил Черчиллю план, по которому в Месопотамии (в основном в Багдаде) базировались 10 эскадрилий. Наземные войска предполагалось использовать только для защиты авиабаз и для некоторых локальных операций при содействии с бомбардировщиками. План с некоторыми поправками был принят, и из соседнего Ирана была спешно организована переброска войск, включая две эскадрильи Королевских ВВС. Они-то и сыграли ключевую роль в противостоянии диких мусульман и просвещенных христиан: в то время как далеко не каждый повстанец имел винтовку, практически недосягаемые для огня с земли бомбардировщики принялись утюжить населенные пункты один за другим. Один из командиров ВВС Дж. Э. Чемье доктрину воздушного террора сформулировал предельно четко: «Атака бомбами и пулеметным огнем должна быть безжалостной и неослабевающей и продолжаться день и ночь – против домов, жителей, посевов и скота».


    D.H.9A 30-й эскадрильи над Курдистаном

    Помимо обычных боеприпасов, англичане применяли против восставших зажигательные (с начинкой из белого фосфора, вызывающего особо тяжкие и болезненные увечья), а также бомбы с часовым механизмом. Один из высокопоставленных чинов ВВС обратил внимание коллег на то, что с неразорвавшимися боеприпасами часто играют иракские дети и что применение бомб замедленного действия будет для них фатально, однако это был глас вопиющего в пустыне. Судьбы детей варваров никого не интересовали.

    Еще одна особенность иракской кампании заключается в том, что англичане впервые в истории применили против мирных жителей боевой газ – в чем, кстати, ничтоже сумняшись, позже сами обвинили Саддама Хусейна и сейчас готовы обвинить Каддафи. Еще до начала восстания, в 1919 году, Черчилль запросил разрешения использовать боевой газ «против непокорных арабов в качестве эксперимента». Британский кабинет усомнился в целесообразности применения подобного средства, но Черчилль настаивал: «Я не понимаю эту брезгливость по поводу использования газа. Я настойчиво выступаю за использование ядовитого газа против нецивилизованных племен». Своего министра поддержал генерал сэр Эйлмер Холдейн, и вскоре на мятежные деревни обрушились сотни снарядов с ипритом.


    Не плати налог и умри спокойно

    Тем временем применение ковровых бомбардировок населенных пунктов возымело столь отличный эффект, что местная администрация вскоре принялась использовать их в качестве универсального средства решения споров с аборигенами. Так, в Южном Ираке (в июле 1921 года было провозглашено создание Королевства Ирак) за 2 недели за отказ платить налоги таким образом было убито 144 человека. Вскоре деревни стали подвергаться воздушному террору даже не за неуплату налогов (которых крестьянам было очень нелегко собрать), а просто за неявку с объяснениями, почему нет денег.


    Бомбардировка Сулеймании (Курдистан), 27 мая 1924 года

    Окрыленный действиями британских орлов, начальник штаба ВВС сэр Хью Тренчард и вовсе предложил распространить данный метод на метрополию – в частности, использовать его при подавлении «промышленных беспорядков и восстаний». От подобных перспектив пришел в ужас даже Черчилль, который запретил сэру Хью впредь высказывать подобные мысли. По крайней мере, в прессе.

    Старый солдат Тренчард не понимал того, что было очевидно будущему премьер-министру: одно дело разрывать на куски и жечь заживо варваров в далеких колониях, и совсем другое – проделывать то же самое с европейцами, пусть даже и из низших слоев населения. Так, например, положение статьи 25 принятой Британией Конвенции о законах и обычаях сухопутной войны («Воспрещается атаковать или бомбардировать каким бы то ни было способом незащищенные города, селения, жилища или строения...») было обойдено простой логикой: поскольку Конвенция регулирует конфликты только «между цивилизованными народами», варваров можно бомбить чем угодно и как угодно. Все это прекрасно укладывалось в националистическую британскую концепцию, которую озвучил дипломат Томас Брюс: «утверждая превосходство... белой расы над черными туземцами... нельзя пользоваться привычными нравственными нормами... [ведь] дикари не понимают доброго отношения».

    В общем, можно констатировать, что в Ираке британцами была обкатана теория воздушного террора, блестяще затем примененная против немецкого народа во Второй мировой войне. Кстати, и там, и там отметился Артур «Мясник» Харрис, будущий маршал авиации, а в начале двадцатых – простой командир эскадрильи. В Ираке он лично убедился, что «в течение 45 минут крупная деревня может быть практически стерта с лица земли, и около трети ее жителей при этом погибнут или будут ранены». Харриса поддержал начштаба ВВС Тренчард, вынесший из массовых воздушных убийств полезный факт о том, что правильно «подожженная деревня выгорает за час или больше, в зависимости от размера». Кстати, один полковник от артиллерии заметил в дневнике, что горящая арабская деревня в ночное время представляет собой удивительное зрелище. Эстет, эстет...


    D.H.9A, ведомые командиром 30-й эскадрильи

    Надо заметить, что теория воздушного террора была обкатана всесторонне: от массового применения зажигательного оружия до успешного ведения информационной войны. Так, в то время, когда тысячи иракских крестьян гибли под бомбами, штаб ВВС уверял парламент в том, что «основной целью [летчиков] является выполнение задач с минимумом разрушений и гибели людей». Черчилль публично призвал Хью Тренчарда наказать офицеров, ответственных за бойню во время одного из вылетов (тогда авиаторы расстреляли группу женщин и детей, спасшихся из уничтожаемой деревни в озере) – однако никакого наказания так и не последовало. Что неудивительно – ведь по отношению к дикарям «нельзя пользоваться привычными нравственными нормами»...

Метки этой темы

Социальные закладки

Социальные закладки

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •  
Single Sign On provided by vBSSO